flamenca: (Fatima)
Когда поймали Саддама, курды устроили вечеринку с танцами и фейерверками. 
- Пойдешь? - спросили меня. 
- Нет, конечно. Я не понимаю, чему тут радоваться, ковбой всю страну разрушил, а вы только радуетесь предстоящей казни Саддама, как дети малые. 
- А если бы мы его сами поймали, мы б еще пахлаву раздавали! 

Один курд зарегистрировался на русском сайте знакомств. 
- Вот эта девушка Татьяна очень красивая, но православная, очень жаль. Я хочу атеистку, как я сам. 
- Вот атеистка, смотри. 
- А почему она Гульнара?  
- Ну зовут ее так. Почему бы гражданке РФ не быть Гульнарой, у нас татар много, азербайджанцев. 
- Не, знакомиться на русском сайте с Гульнарой - глупость какая-то, я и в Курдистане могу с ней познакомиться. Давай дальше искать. 
- Вот еще одна атеистка - Елена. 
- У нее ребенок есть. Ну что ж, всего и сразу в жизни не бывает, придется делать концессии. Напишу Татьяне. 

Арас: 
- Это что за дурацкая статуэтка? 
- Верблюд. Сувенир из Туниса подарили. 
- Ненавижу верблюдов. Арабское животное, тупое, как сами арабы. 
- А какое у тебя любимое животное? 
- Осёл, естественно. 

Один курд съездил в Ирак, чтобы жениться на младшей сестре своего лучшего друга. 
- Ну и как жена, красивая? 
- Ты брата ее видела? 
- Видела, а что? 
- Она очень на него похожа. Ну прямо Бестун с длинными волосами. 
- Хахаха, ну ничего, он симпатичный парень. 
- Да не в этом дело. Мне приходится с ней в темноте сексом заниматься, а то чувствую себя пидарасом! 
flamenca: (Default)
У [livejournal.com profile] forisma пост про органические продукты напомнил мне одну историю про Имму. 

Вспомнила, как Имма делала япрах - фаршированные овощи по-курдски. Это блюдо гораздо более трудоемкое, чем махши, где большие овощи фаршируются, а там как раз наоборот. Маааленькие кабачки, маааааленькие баклажаны, остальной рис заворачивается в листья шпината либо в виноградные листья, а самое трудоемкое - нафаршировать лук. Сначала луковицу со всех сторон долго-долго обстукиваешь по столу, чтобы она расслоилась, потом выдавливаешь из нее внутренние слои, и получаются полые оболочки лука. То есть такая как бы луковая матрешка. И потом эти оболочки лука разного размера фаршируются рисом. Потом на дно казана выкладываются бараньи ребрышки (можно и без них, по крайней мере мы так делали для гостей в православный пост), а потом по кругу все фаршированные овощи, причем чем меньше риса вывалится, тем аккуратнее будет блюдо, то есть отверстие, из которого может выпасть начинка, затыкается жопкой следующего овоща. Потом все это дело заливается небольшим количеством воды с томатной пастой. Сверху кладется тарелка вверх дном, а на нее - что-то тяжелое, вроде кастрюли с водой, чтобы ничего не всплывало.

Далее необходимо следить за временем и огнем, чтобы и рис полностью сварился, и чтобы при этом бараньи ребрышки не подгорели. И желательно чтобы подлива не убежала, а то потом придется плиту отмывать. Короче, Имма провозилась полдня и готова была прибить всякого, кому бы ее япрах не понравился, или вообще любого, кто бы неудачно попался ей на глаза. 

Имма выложила на большое овальное блюдо листья свежего салата, красиво разложила сверху фаршированные овощи и торжественно вынесла умопомрачительно пахнущее блюдо в столовую. Все уже вооружились ложками, как вдруг: 
- ¡Mira, hombre! ¿Qué es esto? ¡Un gusano sale de yapraj!
Из блюда вальяжно выползал червяк. 

Как говорится, Имма сделала Камалю вечер. Он с удовольствием разглагольствовал, какая неряха у него жена и какой он бедный несчастный человек, которому сначала показали полное блюдо домашнего япраха, а жрать пришлось ресторанную пиццу. Если бы взглядом можно было убивать, Имму бы уже посадили. 

С тех пор когда Имма готовит что-то сложное и трудоемкое, кто-нибудь из едоков всегда "ползает" пальцем по столу. 

flamenca: (Default)
Квартира экса была недалеко от аэропорта. В связи с этим все его знакомые, которым рано утром куда-то надо было лететь, либо у кого самолет опаздывал, отсиживались в ожидании рейса у нас. Кстати, сейчас я тоже живу недалеко от аэропорта, правда, с другой стороны, но на количестве гостей это не сказывается. Видимо, это больше от хозяина дома зависит. Ну неважно, я не об этом хотела поговорить.

Гостей своих кормил он обычно сам, чтобы я ничего не накосячила, но однажды он просто не успел вовремя домой, то ли рабочая встреча была, которую было невозможно отменить, то ли с транспортом что-то случилось. Короче, он позвонил и сказал, что к нам едут нежданные гости, и что пофиг, готовь, что планировала, а он подъедет и разберется.

В тот вечер у меня планировалась паста с грибами и томатным соусом, салат типа капрезе, запеченная дорада и тирамису. Смотрю, гости вяло так в ужине ковыряются, к тирамисЕ вообще не притронулись. А спросить, что не так, не могу, языками не владею. А там и экс подоспел, уже поздно было. Оказалось, что это они место в желудке для риса оставляли. Нет, они-то слышали, что кто-то где-то ест без риса, но и представить себе не могли, что это может случиться с ними, да еще и в доме их родственника.

К чему я это рассказываю? Есть такие люди в мамских сообществах, которые мне очень напоминают тех рисозависимых, и свою эту зависимость переносят на окружающих. То есть сначала подсаживают своих детей на (нужное вставить), а потом смакуют душераздирающие подробности, как страдают посторонние им дети без этого самого. Например, если их ребенок не приучен обходиться без матери даже пять минут и ходит за ней аж в туалет, то чужой ребенок не имеет права любить оставаться с бабушкой, а непременно рыдает день напролет в бабушкин халат. Или если ребенок заспыает без груди, значит, его по два часа укачивают орущего, а потом каждый час подходят к проснувшемуся и снова укачивают. И почему-то никому не приходит в голову, что большинство людей все-таки не мазохисты, и если бы что-то было ужасно неудобным или невкусным, то они бы просто от этого отказались, что бы это ни было.
flamenca: (Default)
Давно что-то не писала в жж, точнее писала один невеселый текст и снова стирала, может потом как-нибудь напишу, пока не хочу вас грузить.

Решила развить тему из одного из предыдущих постов, а именно arranged marriages, по-русски они же вроде браки по сговору, да? Не такие, как в фильме "Восток есть восток", а те, что, как говорится, добровольно и с песней.

У "того самого" Камаля есть старший брат Джамаль, не экзотический персонаж, а вполне себе традиционный. У его старшего сына в старших классах школы появилась подружка-негритянка. Дома стоял стон и плач, как это так, у мальчика из хорошей курдской семьи и вдруг негритянка. Мы с эксом посоветовали родителям не чесать Гондурас, в их возрасте скорее всего сам отпадет.
И он отпал, но как! Мальчик из приличной курдской семьи загремел в тюрьму за ограбление ювелирного магазина. Хотел девушку порадовать, негритянки очень уважают все, что блестит. А девушка его поступила в колледж и сама его послала, бо не про ее честь. Так что когда он отсидел, его женили вполне себе традиционно-аранжированно. Потому что выбирать он мог кого угодно, но его бы уже никто не выбрал. Юноша, кстати, считал, что ему очень повезло, что его посадили, иначе бы он за ум не взялся.

Еще один курд завел себе экзотическую подружку аж из Казахстана. Девушке так хотелось выйти за него замуж, что она с утра до вечера учила курдский язык, крутила долму и куббе и общалась с его родственницами. Мужик почесал плоскую курдскую башку и решил, что с таким же успехом можно было бы жениться на курдянке - атмосфера в доме та же, а маме его приятнее. Мама получила задание найти подходящую невесту.


А моего любимого персонажа я оставила на десерт. Звали его Дамаванд (романтическое имя, гора такая есть в Иране) и был он коммунистом и известным борцом за права женщин.

Первое, что он заявил, познакомившись со мной, что слышал о России только хорошее - например, что переспать с русской женщиной так же просто, как и кофе выпить. Я ответила, что он - озабоченное хамло, но меня все стали хором уговаривать, что он это имел в виду как комплимент, что русские женщины бескорыстны и лишены ханжеской морали и вообще настоящие коммунистки. И что он с удовольствием бы на такой женился. Мой экс принялся его отговаривать, мол, настоящие коммунистки, видимо, уже старые, потому что у таких, как я, уже всякие дурацкие стереотипы просто кишмя кишат. Например, я сегодня утром камуфляжем прыщ замазала, непонятно зачем, ведь прыщ - вещь естественная и мешать никому не может, то есть веду себя, как натуральный сексуальный объект. И еще я испортила его рубашку, погладив ее. И теперь он в ней выглядит, как какой-то гребанный белый воротничок, и в ней теперь стыдно идти на работу. Мужики поцокали языками, решив, что нехороший алкаш Ельцин всех девушек перепортил, русские уже не те, еще хуже иракцев, и разошлись.

Тогда у Дамаванда возникла другая гениальная идея. Он решил освободить жестоко эксплуатируемую женщину не очень тяжелого поведения и дать ей еще один шанс. Сказано - сделано. Дамаванд присмотрел в витрине проститутку посимпатичнее и договорился, что она проведет с ним целую неделю. Девушка оказалась веселой, неглупой и общительной, поэтому в конце недели он изложил ей свой план, мол, не надо тебе возвращаться в Красные кварталы, я тебя буду уважать и помогу получить образование. Проститутка очень смеялась, так как на его зарплату она не смогла бы покупать Louis Vuitton, а высшее образование она уже когда-то получила у себя в Польше, а нафига проститутке два высших?

Поскольку угнетенную патриархальным капиталистическим обществом проститутку освободить не хватило денег, он решил освободить угнетенную женщину Востока. Его мама быстро нашла подходящую девушку. Платить махр было против его убеждений, но цель оправдывала средства - главное было заполучить, а потом уже на своей территории заняться ее образованием и эмансипацией.

Как это водится у угнетенных женщин Востока, она родила ровно через девять месяцев после того, как доели свадебную пахлаву. И потом еще четыре раза. А кому он нужен, этот Louis Vuitton? Мне он, например, тоже не нравится.
flamenca: (Default)
Давно что-то не писала в жж, точнее писала один невеселый текст и снова стирала, может потом как-нибудь напишу, пока не хочу вас грузить.

Решила развить тему из одного из предыдущих постов, а именно arranged marriages, по-русски они же вроде браки по сговору, да? Не такие, как в фильме "Восток есть восток", а те, что, как говорится, добровольно и с песней.

У "того самого" Камаля есть старший брат Джамаль, не экзотический персонаж, а вполне себе традиционный. У его старшего сына в старших классах школы появилась подружка-негритянка. Дома стоял стон и плач, как это так, у мальчика из хорошей курдской семьи и вдруг негритянка. Мы с эксом посоветовали родителям не чесать Гондурас, в их возрасте скорее всего сам отпадет.
И он отпал, но как! Мальчик из приличной курдской семьи загремел в тюрьму за ограбление ювелирного магазина. Хотел девушку порадовать, негритянки очень уважают все, что блестит. А девушка его поступила в колледж и сама его послала, бо не про ее честь. Так что когда он отсидел, его женили вполне себе традиционно-аранжированно. Потому что выбирать он мог кого угодно, но его бы уже никто не выбрал. Юноша, кстати, считал, что ему очень повезло, что его посадили, иначе бы он за ум не взялся.

Еще один курд завел себе экзотическую подружку аж из Казахстана. Девушке так хотелось выйти за него замуж, что она с утра до вечера учила курдский язык, крутила долму и куббе и общалась с его родственницами. Мужик почесал плоскую курдскую башку и решил, что с таким же успехом можно было бы жениться на курдянке - атмосфера в доме та же, а маме его приятнее. Мама получила задание найти подходящую невесту.


А моего любимого персонажа я оставила на десерт. Звали его Дамаванд (романтическое имя, гора такая есть в Иране) и был он коммунистом и известным борцом за права женщин.

Первое, что он заявил, познакомившись со мной, что слышал о России только хорошее - например, что переспать с русской женщиной так же просто, как и кофе выпить. Я ответила, что он - озабоченное хамло, но меня все стали хором уговаривать, что он это имел в виду как комплимент, что русские женщины бескорыстны и лишены ханжеской морали и вообще настоящие коммунистки. И что он с удовольствием бы на такой женился. Мой экс принялся его отговаривать, мол, настоящие коммунистки, видимо, уже старые, потому что у таких, как я, уже всякие дурацкие стереотипы просто кишмя кишат. Например, я сегодня утром камуфляжем прыщ замазала, непонятно зачем, ведь прыщ - вещь естественная и мешать никому не может, то есть веду себя, как натуральный сексуальный объект. И еще я испортила его рубашку, погладив ее. И теперь он в ней выглядит, как какой-то гребанный белый воротничок, и в ней теперь стыдно идти на работу. Мужики поцокали языками, решив, что нехороший алкаш Ельцин всех девушек перепортил, русские уже не те, еще хуже иракцев, и разошлись.

Тогда у Дамаванда возникла другая гениальная идея. Он решил освободить жестоко эксплуатируемую женщину не очень тяжелого поведения и дать ей еще один шанс. Сказано - сделано. Дамаванд присмотрел в витрине проститутку посимпатичнее и договорился, что она проведет с ним целую неделю. Девушка оказалась веселой, неглупой и общительной, поэтому в конце недели он изложил ей свой план, мол, не надо тебе возвращаться в Красные кварталы, я тебя буду уважать и помогу получить образование. Проститутка очень смеялась, так как на его зарплату она не смогла бы покупать Louis Vuitton, а высшее образование она уже когда-то получила у себя в Польше, а нафига проститутке два высших?

Поскольку угнетенную патриархальным капиталистическим обществом проститутку освободить не хватило денег, он решил освободить угнетенную женщину Востока. Его мама быстро нашла подходящую девушку. Платить махр было против его убеждений, но цель оправдывала средства - главное было заполучить, а потом уже на своей территории заняться ее образованием и эмансипацией.

Как это водится у угнетенных женщин Востока, она родила ровно через девять месяцев после того, как доели свадебную пахлаву. И потом еще четыре раза. А кому он нужен, этот Louis Vuitton? Мне он, например, тоже не нравится.
flamenca: (Default)


Наконец выкроила время написать про Камаля отдельный пост.

Была у него одна, но пламенная страсть, а именно делать деньги любыми способами, кроме традиционного, то есть собственно работы. Как-то звонит он нам, злой, как лысый шайтан.
- iMierda! Миллион, миллион просрал!
- Откуда у тебя миллион? 
- Да считай почти в руках был! Всего одна цифра в лотерейном билете не сошлась! 

Как-то Камаль купил ресторан. Почесав лысую голову, он пришел к выводу что если покупать воду и продукты, то миллионером он не станет. Он уже запряг всех знакомых искать в Интернете информацию, как выращивать помидоры, баклажаны и прочие овощи, как в ресторан на работу пришел наниматься повар. 
- Здрасьте, я слышал, вы открыли новый ресторан. Я повар, как раз ищу работу.
- Повар? Отлично. Выкопаешь колодец, получишь работу.
Когда повара в третий раз засыпало песком, он сообщил Камалю, какой именно профессией в действительности зарабатывала на жизнь благочестивая матушка последнего, и ретировался.

Однажды Камаль позвонил мне.
- Привет! Слушай, у меня к тебе важное дело. Если у меня есть свиток Торы, что с ним можно сделать? 
- Откуда он у тебя? 
- Неважно, куда его можно пристроить? 
- Ну отнеси его в синагогу, они разберутся. Я прадедушкины старые книги отнесла, они рады были. А тут настоящий свиток.
- Ну да, щас, побежал я бесплатно отдавать им свиток тринадцатого века.
- Тринадцатого века? Откуда ты знаешь? 
- Под ним табличка висела в Багдадском музее.
- Ты музей ограбил???!! 
- Ну почему сразу ограбил. Туда бомба попала, древности всякие лежали бесхозными. Зачем добру пропадать? 
- Ничего себе! Так может, в антикварный магазин тогда? 
- Вот я почему и звоню. Какой-то он некузявый, свиток этот. Одни буковки, никакого дизайна. А упаковка - это в товаре самое главное, я тебе как бизнесмен говорю. Вот я тебя и звоню спросить, как их упаковывают? 
- Ммм, я издалека только видела, с женского балкона. По-моему в такую цилиндрическую деревянную коробку, а сверху в бархатный чехол с вышивкой золотом.
- Отлично! А вышивки какие? Чем вообще украшают? 
- Магендовидами, вестимо. И просто орнаментами всякими.
- И все?
- По-моему да.
- А дерево? 
- Какое дерево? 
- Такое с ветками.
- Фиговое? 
- Сама ты фиговая! Такой большой нос, и зря, ни красоты, ни пользы! Я тебе говорю, дерево с ветками. Средняя ветка прямая, а по бокам по три ветки. Изогнутые вверх.
- Менора! Это не дерево, это семисвечник.
- Короче, чтобы нарисовала мне коробку и это дерево на букву м.

Увидев это чудо инженерной мысли, которое я нарисовала, Арас вздохнул и сказал: 
- Собирайся, мы идем в Еврейский Исторический музей. Не забудь фотоаппарат.
Первой в музей зашла я, в то время как он докуривал на улице сигарету.
- Два билета, пожалуйста.
- Пожалуйста. Если хотите, у нас есть путеводитель по музею на испанском языке.
- Спасибо. Жаль, что у вас нет на русском.
Кассир поднял брови, и тут вошел мой спутник. Кассир просиял: 
- Шалом, шалом!
И протянул путеводитель на иврите.

Вечером фотографии всех возможных орнаментов были отправлены по электронной почте Камалю, но он не унимался, задавая все новые и новые вопросы. Арас, боясь, что я опять, как в первый раз, что-то испорчу, на все выходные закопался в копии книг по иудаизму, которые он сделал в библиотеке.

Вдруг он заржал так, что я аж подпрыгнула.
- У тебя истерика? 
- Нет, у меня прикол года. Тут написано "комментарии Раши".
- А что такое? Раши - известный средневековый богослов, автор комментариев к Танаху и Талмуду.
- Раши - фамилия Камаля. Бугагаааааааа!

Наконец счастливый Камаль позвонил нам: 
- Я сделал, сделал! Отличная коробка получилась, тяжелая, правда. Тридцать шесть кило.
- Как?!
- Ну я подумал, что антиквар не поверит, что деревянная коробка дожила с тринадцатого века до наших дней. Поэтому я попросил в Турции знакомого ювелира сделать ее из серебра. Что ты опять ржешь? 
- Камаль, знаешь, у иудеев есть такой праздник. В этот праздник свитки Торы достают из ниши, где они обычно хранятся, кладут их на плечо и танцуют с ними. Ты можешь танцевать с коробкой весом 36 кило? 
- УБЬЮ! ТЫ САМА ОСЁЛ С СИСЬКАМИ И ДЕТИ У ТЕБЯ БУДУТ ОСЛЫ!

Камаль все-таки отнес свою музейную ценность антиквару сеньору Гусману, который предложил ему тысячу евро свиток плюс обещание не вызывать полицию. Футляром антиквар не заинтересовался.

Kamal hace dinero con la misma pasión.
flamenca: (Default)


Наконец выкроила время написать про Камаля отдельный пост.

Была у него одна, но пламенная страсть, а именно делать деньги любыми способами, кроме традиционного, то есть собственно работы. Как-то звонит он нам, злой, как лысый шайтан.
- iMierda! Миллион, миллион просрал!
- Откуда у тебя миллион? 
- Да считай почти в руках был! Всего одна цифра в лотерейном билете не сошлась! 

Как-то Камаль купил ресторан. Почесав лысую голову, он пришел к выводу что если покупать воду и продукты, то миллионером он не станет. Он уже запряг всех знакомых искать в Интернете информацию, как выращивать помидоры, баклажаны и прочие овощи, как в ресторан на работу пришел наниматься повар. 
- Здрасьте, я слышал, вы открыли новый ресторан. Я повар, как раз ищу работу.
- Повар? Отлично. Выкопаешь колодец, получишь работу.
Когда повара в третий раз засыпало песком, он сообщил Камалю, какой именно профессией в действительности зарабатывала на жизнь благочестивая матушка последнего, и ретировался.

Однажды Камаль позвонил мне.
- Привет! Слушай, у меня к тебе важное дело. Если у меня есть свиток Торы, что с ним можно сделать? 
- Откуда он у тебя? 
- Неважно, куда его можно пристроить? 
- Ну отнеси его в синагогу, они разберутся. Я прадедушкины старые книги отнесла, они рады были. А тут настоящий свиток.
- Ну да, щас, побежал я бесплатно отдавать им свиток тринадцатого века.
- Тринадцатого века? Откуда ты знаешь? 
- Под ним табличка висела в Багдадском музее.
- Ты музей ограбил???!! 
- Ну почему сразу ограбил. Туда бомба попала, древности всякие лежали бесхозными. Зачем добру пропадать? 
- Ничего себе! Так может, в антикварный магазин тогда? 
- Вот я почему и звоню. Какой-то он некузявый, свиток этот. Одни буковки, никакого дизайна. А упаковка - это в товаре самое главное, я тебе как бизнесмен говорю. Вот я тебя и звоню спросить, как их упаковывают? 
- Ммм, я издалека только видела, с женского балкона. По-моему в такую цилиндрическую деревянную коробку, а сверху в бархатный чехол с вышивкой золотом.
- Отлично! А вышивки какие? Чем вообще украшают? 
- Магендовидами, вестимо. И просто орнаментами всякими.
- И все?
- По-моему да.
- А дерево? 
- Какое дерево? 
- Такое с ветками.
- Фиговое? 
- Сама ты фиговая! Такой большой нос, и зря, ни красоты, ни пользы! Я тебе говорю, дерево с ветками. Средняя ветка прямая, а по бокам по три ветки. Изогнутые вверх.
- Менора! Это не дерево, это семисвечник.
- Короче, чтобы нарисовала мне коробку и это дерево на букву м.

Увидев это чудо инженерной мысли, которое я нарисовала, Арас вздохнул и сказал: 
- Собирайся, мы идем в Еврейский Исторический музей. Не забудь фотоаппарат.
Первой в музей зашла я, в то время как он докуривал на улице сигарету.
- Два билета, пожалуйста.
- Пожалуйста. Если хотите, у нас есть путеводитель по музею на испанском языке.
- Спасибо. Жаль, что у вас нет на русском.
Кассир поднял брови, и тут вошел мой спутник. Кассир просиял: 
- Шалом, шалом!
И протянул путеводитель на иврите.

Вечером фотографии всех возможных орнаментов были отправлены по электронной почте Камалю, но он не унимался, задавая все новые и новые вопросы. Арас, боясь, что я опять, как в первый раз, что-то испорчу, на все выходные закопался в копии книг по иудаизму, которые он сделал в библиотеке.

Вдруг он заржал так, что я аж подпрыгнула.
- У тебя истерика? 
- Нет, у меня прикол года. Тут написано "комментарии Раши".
- А что такое? Раши - известный средневековый богослов, автор комментариев к Танаху и Талмуду.
- Раши - фамилия Камаля. Бугагаааааааа!

Наконец счастливый Камаль позвонил нам: 
- Я сделал, сделал! Отличная коробка получилась, тяжелая, правда. Тридцать шесть кило.
- Как?!
- Ну я подумал, что антиквар не поверит, что деревянная коробка дожила с тринадцатого века до наших дней. Поэтому я попросил в Турции знакомого ювелира сделать ее из серебра. Что ты опять ржешь? 
- Камаль, знаешь, у иудеев есть такой праздник. В этот праздник свитки Торы достают из ниши, где они обычно хранятся, кладут их на плечо и танцуют с ними. Ты можешь танцевать с коробкой весом 36 кило? 
- УБЬЮ! ТЫ САМА ОСЁЛ С СИСЬКАМИ И ДЕТИ У ТЕБЯ БУДУТ ОСЛЫ!

Камаль все-таки отнес свою музейную ценность антиквару сеньору Гусману, который предложил ему тысячу евро свиток плюс обещание не вызывать полицию. Футляром антиквар не заинтересовался.

Kamal hace dinero con la misma pasión.
flamenca: (Default)


Раз уж предыдущая тема такой живой отклик вызвала, расскажу жЫзненную байку.

Жил-был один курд в лагере для беженцев. Многие беженцы прибегают к такому трюку - заполняя анкету, пишут, что женаты на такой-то, детей нет. Даже если и не женаты и девушки с таким именем никогда не встречали. Смысл огород городить?

Если подданный НЛ, неважно, бывший беженец или уроженец Нидерландов, хочет привезти партнера из-за границы, то это называется формированием семьи. Для этого надо зарабатывать достаточно, чтобы содержать партнера, при этом доход должен быть достаточно высоким, чтобы не иметь права ни на какие пособия или льготы. И не только достаточно, но и стабильно, а именно иметь контракт, жилье, где ты прописан, а не временно снимаешь.

Если человек приехал в страну, уже будучи женатым на родине, либо если голландец к примеру несколько лет работал за границей, женился там, а потом вернулся в страну и хочет взять с собой жену, то это называется воссоединением семьи. Тут уже к нему министерство юстиции относится намного гуманнее, по крайней мере доход можно иметь минимальный, а процедура занимает меньше времени. А что имя не совпадает, ничего страшного, при Саддаме многие курды жили вообще без документов, а если они были нужны например госслужащим, то делались со слов их получателя. А уж отсутствие документов у женщины вообще никого не волновало.

Так вот, курд придумал себе несуществующую жену на пару лет моложе себя, пожил несколько лет в лагере, получил политическое убежище, потом и жилье, нашел работу и решил, что жениться ему пока рано, не нагулялся еще. Тем более в Голландии, с ее, как курды любят говорить "сексом за кофе". Кстати, был другой курд, который воспринял это выражение буквально, не в том смысле, что посидели, выпили кофе, понравились друг другу и стали встречаться, а именно "я ей заплатил за кофе, значит она мне точно за это даст". И получил по морде.

У нашего героя с этим проблем не было, язык был подвешен хорошо, занятие имел романтическое - художник, в отличие от застенчивых компьютерщиков, которые либо жили как монахи, либо платили женщинам не очень тяжелого поведения. Однако годам к сорока задумался, что пора бы уже и о детях подумать. Осталось найти подходящую невесту.

Один из товарищей по лагерю беженцев немедленно предложил решение, мол, ты мне настолько близкий брат, что я тебе без тени сомнения доверяю свою любимую сестру. Забирай и живите счастливо. Отказать близкому брату было неудобно, оставалось надеяться, что девушка не совсем крокодил. 
 
Девушка оказалась довольно симпатичной, но вот незадача - очень молодой. Не старше восемнадцати. Но жопаделать? Будь, что будет, золото подарили, свадьбу сыграли, да и ребенок получился буквально в первую брачную ночь. Пришлось в срочном порядке делать ей документы с именем, фамилией и датой рождения несуществующей жены, ехать в Сирию, где было работающее консульство Нидерландов, и просить визу  по воссоединению семьи.  

В консульстве их стали футболить. В самом деле, по документам ей 38 лет, там же не дураки сидят. Говорят, а вы нам докажите, что это та самая и есть, что в документах, тогда мы вам визу и поставим. Продержали их так почти до седьмого месяца, надо было что-то делать, потому что скоро ни одна авиакомпания ей бы билета не продала. А консульству только и надо было, чтобы время потянуть, тогда ему бы в любом случае надо было бы вернуться в Голландию в связи с рождением ребенка, и пускай этим иммиграционная служба занимается, а не они.

Тогда они разработали такой план. Нашли какого-то родственника, у которого тоже был паспорт Евросоюза. Взяли два билета из Дамаска в Амстердам через Дьярбакир и один билет просто до Дьярбакира. Дело в том, что житель иракского Курдистана может приехать в турецкий Курдистан без визы. Дальше все просто, они садятся в один самолет, в Дьярбакире этот родственник отдает ей свой посадочный талон до Амстердама, а сам выходит в Дьярбакире. В Амстердаме она сдается полиции, мол, визы нет, зато у нее тут муж и совсем скоро будет ребенок.

Полиция, как и положено, отправляет ее в лагерь для беженцев, где ее муж вскоре договаривается, чтобы она там числилась, а жила у него дома. Короче, все вскоре устаканилось, молодоженка встала на учет у акушерки, которая хоть и очень удивилась, что мефрау для своего возраста великолепно переносит беременность, но документы - вещь серьезная, а по ним ей 38 лет, старая первородящая, такую желательно побыстрее отвезти в больницу, мало ли что.

Разродилась она быстро и легко, и через пару часов уж была дома. На следующий день к ним явилась акушерка, посмотреть, как чувствует себя роженица, а также патронажная сестра, показать, как ухаживать за малышом, а также смахнуть в доме пыль, помыть туалет и сменить постель.

И видят тетеньки полотно Гогена: на весь пол расстелена клеенка, на ней шашлык-машлык, долма, жареные куры, плов, салаты, лепешки, баранина с окрой. В одном конце комнаты сидят мужики, во главе стола какой-то важный то ли дядя, то ли дедушка одной рукой придерживает младенчега, а в другой держит четки, а в другом конце тетки зажигают под музыку, причем во главе хоровода -  новоиспеченная мамаша платочком машет, стуча каблуками и гремя браслетами.

Патронажная сестра было заикнулась по поводу  "легкой помощи по дому", однако ей было предложено не позорить хозяйку и присоединиться к празднику. Они потом долго удивлялись интересным обычаям, а главное завидному здоровью иракских женщин. 

 

flamenca: (Default)


Раз уж предыдущая тема такой живой отклик вызвала, расскажу жЫзненную байку.

Жил-был один курд в лагере для беженцев. Многие беженцы прибегают к такому трюку - заполняя анкету, пишут, что женаты на такой-то, детей нет. Даже если и не женаты и девушки с таким именем никогда не встречали. Смысл огород городить?

Если подданный НЛ, неважно, бывший беженец или уроженец Нидерландов, хочет привезти партнера из-за границы, то это называется формированием семьи. Для этого надо зарабатывать достаточно, чтобы содержать партнера, при этом доход должен быть достаточно высоким, чтобы не иметь права ни на какие пособия или льготы. И не только достаточно, но и стабильно, а именно иметь контракт, жилье, где ты прописан, а не временно снимаешь.

Если человек приехал в страну, уже будучи женатым на родине, либо если голландец к примеру несколько лет работал за границей, женился там, а потом вернулся в страну и хочет взять с собой жену, то это называется воссоединением семьи. Тут уже к нему министерство юстиции относится намного гуманнее, по крайней мере доход можно иметь минимальный, а процедура занимает меньше времени. А что имя не совпадает, ничего страшного, при Саддаме многие курды жили вообще без документов, а если они были нужны например госслужащим, то делались со слов их получателя. А уж отсутствие документов у женщины вообще никого не волновало.

Так вот, курд придумал себе несуществующую жену на пару лет моложе себя, пожил несколько лет в лагере, получил политическое убежище, потом и жилье, нашел работу и решил, что жениться ему пока рано, не нагулялся еще. Тем более в Голландии, с ее, как курды любят говорить "сексом за кофе". Кстати, был другой курд, который воспринял это выражение буквально, не в том смысле, что посидели, выпили кофе, понравились друг другу и стали встречаться, а именно "я ей заплатил за кофе, значит она мне точно за это даст". И получил по морде.

У нашего героя с этим проблем не было, язык был подвешен хорошо, занятие имел романтическое - художник, в отличие от застенчивых компьютерщиков, которые либо жили как монахи, либо платили женщинам не очень тяжелого поведения. Однако годам к сорока задумался, что пора бы уже и о детях подумать. Осталось найти подходящую невесту.

Один из товарищей по лагерю беженцев немедленно предложил решение, мол, ты мне настолько близкий брат, что я тебе без тени сомнения доверяю свою любимую сестру. Забирай и живите счастливо. Отказать близкому брату было неудобно, оставалось надеяться, что девушка не совсем крокодил. 
 
Девушка оказалась довольно симпатичной, но вот незадача - очень молодой. Не старше восемнадцати. Но жопаделать? Будь, что будет, золото подарили, свадьбу сыграли, да и ребенок получился буквально в первую брачную ночь. Пришлось в срочном порядке делать ей документы с именем, фамилией и датой рождения несуществующей жены, ехать в Сирию, где было работающее консульство Нидерландов, и просить визу  по воссоединению семьи.  

В консульстве их стали футболить. В самом деле, по документам ей 38 лет, там же не дураки сидят. Говорят, а вы нам докажите, что это та самая и есть, что в документах, тогда мы вам визу и поставим. Продержали их так почти до седьмого месяца, надо было что-то делать, потому что скоро ни одна авиакомпания ей бы билета не продала. А консульству только и надо было, чтобы время потянуть, тогда ему бы в любом случае надо было бы вернуться в Голландию в связи с рождением ребенка, и пускай этим иммиграционная служба занимается, а не они.

Тогда они разработали такой план. Нашли какого-то родственника, у которого тоже был паспорт Евросоюза. Взяли два билета из Дамаска в Амстердам через Дьярбакир и один билет просто до Дьярбакира. Дело в том, что житель иракского Курдистана может приехать в турецкий Курдистан без визы. Дальше все просто, они садятся в один самолет, в Дьярбакире этот родственник отдает ей свой посадочный талон до Амстердама, а сам выходит в Дьярбакире. В Амстердаме она сдается полиции, мол, визы нет, зато у нее тут муж и совсем скоро будет ребенок.

Полиция, как и положено, отправляет ее в лагерь для беженцев, где ее муж вскоре договаривается, чтобы она там числилась, а жила у него дома. Короче, все вскоре устаканилось, молодоженка встала на учет у акушерки, которая хоть и очень удивилась, что мефрау для своего возраста великолепно переносит беременность, но документы - вещь серьезная, а по ним ей 38 лет, старая первородящая, такую желательно побыстрее отвезти в больницу, мало ли что.

Разродилась она быстро и легко, и через пару часов уж была дома. На следующий день к ним явилась акушерка, посмотреть, как чувствует себя роженица, а также патронажная сестра, показать, как ухаживать за малышом, а также смахнуть в доме пыль, помыть туалет и сменить постель.

И видят тетеньки полотно Гогена: на весь пол расстелена клеенка, на ней шашлык-машлык, долма, жареные куры, плов, салаты, лепешки, баранина с окрой. В одном конце комнаты сидят мужики, во главе стола какой-то важный то ли дядя, то ли дедушка одной рукой придерживает младенчега, а в другой держит четки, а в другом конце тетки зажигают под музыку, причем во главе хоровода -  новоиспеченная мамаша платочком машет, стуча каблуками и гремя браслетами.

Патронажная сестра было заикнулась по поводу  "легкой помощи по дому", однако ей было предложено не позорить хозяйку и присоединиться к празднику. Они потом долго удивлялись интересным обычаям, а главное завидному здоровью иракских женщин. 

 

flamenca: (Default)

Как я уже говорила, Имма была замужем за одним из моих бывших курдских родственников. А именно за тем самым Камалем. Его она ненавидела за загубленную молодость и карьеру. Загубил он их тем, что сделал ей предложение. Принимать его ее конечно никто не заставлял, тем более в семнадцать лет, но так уж получилось, что она не отказала.

Этот hijo de puta© превратил ее в прислугу. Каждый день она вставала с петухами, чтобы вымыть весь дом, натереть тряпочкой все кубки ее любимой Барсы, украшавшие все горизонтальные поверхности в гостиной, сходить в супермаркет за продуктами и разбудить семью звуком пылесоса. Ходить в туалет и принимать душ у нее в доме было пыткой – стоило тебе покинуть санузел, она спешила туда в перчатках, вооружившись губкой и средством, убивающим все известные микробы. Ее муж по-моему ни разу в жизни не вытряхнул за собой даже пепельницы, к несказанному возмущению Иммы, тем не менее надраивающей пресловутую пепельницу так же часто, как и ее любимые кубки. Он называл ее жирной тюленихой, она парировала, что он тоже не видит свое хозяйство без зеркала.

На Камаля она постоянно жаловалась, не стесняясь в выражениях, и мечтала от него уйти, но сначала ребенок был маленький, потом он стал играть в футбол, а какая же это игра, если мама не приходит болеть, а к тому же обязательно должна быть хоть какая-то возможность зарабатывать на жизнь самой. Вообще-то возможность такая у нее была. Ее мать, сеньора хоть и бодрая, но довольно преклонных годов, владела маленьким отелем, но не держала никакого обслуживающего персонала, т.е. сама перестилала постели, готовила постояльцам завтрак, накрывала, убирала, мыла. Сеньора Мария Долорес только и мечтала отписать свой отель дочери и уйти наконец на заслуженный отдых.

Скорее всего Имма просто привыкла к курдскому окружению и образу жизни, она даже одевалась, как курдянка, в балахонистые блузки и темные брюки, что было очень скромно и закрыто для их курортного городка в Коста Брава, хотя каждый раз подчеркивала, что ее единственная религия – Барса. Ей нравилось принадлежать к большому клану, принимать неожиданных гостей и есть всей компанией руками из одной тарелки. Хотя она и гоняла этих гостей шваброй и орала, что от них одна грязь. Курдские детишки висли на ней и звали Пери (ангел).

Сеньора Мария Долорес была полной противоположностью своей дочери, если не считать любовь к чистоте и порядку. Стройная, подтянутая, в модельных туфлях и накрахмаленных белых блузках даже дома, с тщательно уложенными седыми волосами, заколотыми старинным костяным гребнем, она обладала безукоризненными манерами и не терпела ненормативных выражений. Как-то она пригласила нас на ужин, где в своей тарелке себя чувствовала только я, т.к. без труда справляюсь со столовыми приборами, если там больше одной ложки. Имма как всегда трещала без умолку и энергично жестикулировала. Сначала она опрокинула на белоснежную скатерть соус. Потом облилась вином и наконец уронила кусок мяса в декольте. Как писал кажется Чехов, воспитанный человек не тот, кто пролил соус на скатерть, а тот, кто этот пролитый соус не заметил. Сеньора Мария Долорес несомненно была очень воспитанной, но Имма ей помогла: “Твою мать! Я жру, как свинья!”

Больше, чем своего мужа и пыль под диваном Имма ненавидела только чехов. А точнее чешек. Она считала, что чешки существуют для того, чтобы нарушать безобразия с ее мужем. То есть жалобы на чешек были аналогичны жалобам турецких матрон на русских, украинок и других отдыхающих из стран СНГ. Присоединение Чехии к Евросоюзу она расценила как личное оскорбление. Стоило загорелой чешке в шортах и топике подойти на расстояние ближе вытянутой руки к ее мужу, Имма со скоростью ниндзя и грацией борца сумо вставала между ними, испуская боевой клич “iPuta! iEs mi hombre!”

Как вы понимаете, доступ Камаля к телу чешек был сильно затруднен, но он решил не сдаваться. Тем более подходящая и очень сговорчивая чешка у них в пуэбло была, т.е. даже не туристка, которую надо окучивать, а аниматорша, которая приехала на сезонную работу и там и осталась . Недаром Камаль занимался перевозками беженцев из Ирака в Европу, голова у него работала отлично. Тем более чешку привезти в Ирак после падения режима Саддама было даже проще – самолетом до Стамбула, потом местным рейсом до Дьярбакира и оттуда на такси через горы до Сулеймании. Итак, план был одобрен обеими сторонами. Камаль улетел в Стамбул первым и дождался там чешку, которая во избежание подозрений полетела на пару дней позже.

Остановиться они решили в доме моего бывшего деверя Рашида, но тут произошел облом. Камаль хоть и представил госпожу Соню Маeрову как свою коллегу, с которой ему надо непременно жить в одной комнате, потому что у них много работы, а приехали они в командировку, Рашид сказал, что хоть он и ничего не скажет Пери-хан, то есть Имме, но Камаль будет спать в гостиной на диване, а его уважаемой коллеге будет очень удобно в комнате его матушки. Моя покойная свекровь Наджиба-хан с готовностью подвердила, что будет очень рада гостье, хоть и спит очень чутко, но это же нормально в ее годы. Через пару дней Камаль с Соней не пожелали больше стеснять гостеприимных хозяев и остановились в гостинице.

Рашид обещание сдержал и действительно ничего не сказал Пери-хан, но Имма сама обо всем узнала, не прилагая к этому ни малейших усилий. Сидя у себя дома перед телевизором и лениво щелкая по каналам, она увидела очень знакомую физиономию. А именно собственного супруга в сопровождении ненавистной чешки. Репортер при этом с энтузиазмом рассказывал о соотечественниках, которые не забыли свою многострадальную родину и приезжают из Европы и вкладывают свои на чужбине заработанные евро в возрождение Ирака из руин. И даже европейские коллеги им в этом помогают.

Имма позвонила Арасу, как самому умному.
- Арас, это правда?
- Что правда?
- Что он трахнул эту шлюху?
- Ты меня спрашиваешь? Я знаю, что он в доме моего брата они спали в разных комнатах, иначе и быть не могло, зато в гостинице в одном номере, и в Стамбуле тоже. Говорит, так дешевле. Четырех свидетелей, которые бы видели меч в ножнах, как по Шариату положено, я тебе предоставить не могу.
- Какой еще на хрен меч?
- Пенис твоего мужа сама знаешь где у Сони, дура!
- И что мне делать с этим hijo de puta?
- Имма, я не могу тебе советовать в таких вещах, но у тебя есть все, чтобы начать новую жизнь. У тебя есть мама, которая всегда готова тебе помочь, взрослый сын, я уверен, что все родственники тебя поддержат, уж я точно.

Сеньора Мария Долорес до сих пор управляет отелем одна.
flamenca: (Default)

Как я уже говорила, Имма была замужем за одним из моих бывших курдских родственников. А именно за тем самым Камалем. Его она ненавидела за загубленную молодость и карьеру. Загубил он их тем, что сделал ей предложение. Принимать его ее конечно никто не заставлял, тем более в семнадцать лет, но так уж получилось, что она не отказала.

Этот hijo de puta© превратил ее в прислугу. Каждый день она вставала с петухами, чтобы вымыть весь дом, натереть тряпочкой все кубки ее любимой Барсы, украшавшие все горизонтальные поверхности в гостиной, сходить в супермаркет за продуктами и разбудить семью звуком пылесоса. Ходить в туалет и принимать душ у нее в доме было пыткой – стоило тебе покинуть санузел, она спешила туда в перчатках, вооружившись губкой и средством, убивающим все известные микробы. Ее муж по-моему ни разу в жизни не вытряхнул за собой даже пепельницы, к несказанному возмущению Иммы, тем не менее надраивающей пресловутую пепельницу так же часто, как и ее любимые кубки. Он называл ее жирной тюленихой, она парировала, что он тоже не видит свое хозяйство без зеркала.

На Камаля она постоянно жаловалась, не стесняясь в выражениях, и мечтала от него уйти, но сначала ребенок был маленький, потом он стал играть в футбол, а какая же это игра, если мама не приходит болеть, а к тому же обязательно должна быть хоть какая-то возможность зарабатывать на жизнь самой. Вообще-то возможность такая у нее была. Ее мать, сеньора хоть и бодрая, но довольно преклонных годов, владела маленьким отелем, но не держала никакого обслуживающего персонала, т.е. сама перестилала постели, готовила постояльцам завтрак, накрывала, убирала, мыла. Сеньора Мария Долорес только и мечтала отписать свой отель дочери и уйти наконец на заслуженный отдых.

Скорее всего Имма просто привыкла к курдскому окружению и образу жизни, она даже одевалась, как курдянка, в балахонистые блузки и темные брюки, что было очень скромно и закрыто для их курортного городка в Коста Брава, хотя каждый раз подчеркивала, что ее единственная религия – Барса. Ей нравилось принадлежать к большому клану, принимать неожиданных гостей и есть всей компанией руками из одной тарелки. Хотя она и гоняла этих гостей шваброй и орала, что от них одна грязь. Курдские детишки висли на ней и звали Пери (ангел).

Сеньора Мария Долорес была полной противоположностью своей дочери, если не считать любовь к чистоте и порядку. Стройная, подтянутая, в модельных туфлях и накрахмаленных белых блузках даже дома, с тщательно уложенными седыми волосами, заколотыми старинным костяным гребнем, она обладала безукоризненными манерами и не терпела ненормативных выражений. Как-то она пригласила нас на ужин, где в своей тарелке себя чувствовала только я, т.к. без труда справляюсь со столовыми приборами, если там больше одной ложки. Имма как всегда трещала без умолку и энергично жестикулировала. Сначала она опрокинула на белоснежную скатерть соус. Потом облилась вином и наконец уронила кусок мяса в декольте. Как писал кажется Чехов, воспитанный человек не тот, кто пролил соус на скатерть, а тот, кто этот пролитый соус не заметил. Сеньора Мария Долорес несомненно была очень воспитанной, но Имма ей помогла: “Твою мать! Я жру, как свинья!”

Больше, чем своего мужа и пыль под диваном Имма ненавидела только чехов. А точнее чешек. Она считала, что чешки существуют для того, чтобы нарушать безобразия с ее мужем. То есть жалобы на чешек были аналогичны жалобам турецких матрон на русских, украинок и других отдыхающих из стран СНГ. Присоединение Чехии к Евросоюзу она расценила как личное оскорбление. Стоило загорелой чешке в шортах и топике подойти на расстояние ближе вытянутой руки к ее мужу, Имма со скоростью ниндзя и грацией борца сумо вставала между ними, испуская боевой клич “iPuta! iEs mi hombre!”

Как вы понимаете, доступ Камаля к телу чешек был сильно затруднен, но он решил не сдаваться. Тем более подходящая и очень сговорчивая чешка у них в пуэбло была, т.е. даже не туристка, которую надо окучивать, а аниматорша, которая приехала на сезонную работу и там и осталась . Недаром Камаль занимался перевозками беженцев из Ирака в Европу, голова у него работала отлично. Тем более чешку привезти в Ирак после падения режима Саддама было даже проще – самолетом до Стамбула, потом местным рейсом до Дьярбакира и оттуда на такси через горы до Сулеймании. Итак, план был одобрен обеими сторонами. Камаль улетел в Стамбул первым и дождался там чешку, которая во избежание подозрений полетела на пару дней позже.

Остановиться они решили в доме моего бывшего деверя Рашида, но тут произошел облом. Камаль хоть и представил госпожу Соню Маeрову как свою коллегу, с которой ему надо непременно жить в одной комнате, потому что у них много работы, а приехали они в командировку, Рашид сказал, что хоть он и ничего не скажет Пери-хан, то есть Имме, но Камаль будет спать в гостиной на диване, а его уважаемой коллеге будет очень удобно в комнате его матушки. Моя покойная свекровь Наджиба-хан с готовностью подвердила, что будет очень рада гостье, хоть и спит очень чутко, но это же нормально в ее годы. Через пару дней Камаль с Соней не пожелали больше стеснять гостеприимных хозяев и остановились в гостинице.

Рашид обещание сдержал и действительно ничего не сказал Пери-хан, но Имма сама обо всем узнала, не прилагая к этому ни малейших усилий. Сидя у себя дома перед телевизором и лениво щелкая по каналам, она увидела очень знакомую физиономию. А именно собственного супруга в сопровождении ненавистной чешки. Репортер при этом с энтузиазмом рассказывал о соотечественниках, которые не забыли свою многострадальную родину и приезжают из Европы и вкладывают свои на чужбине заработанные евро в возрождение Ирака из руин. И даже европейские коллеги им в этом помогают.

Имма позвонила Арасу, как самому умному.
- Арас, это правда?
- Что правда?
- Что он трахнул эту шлюху?
- Ты меня спрашиваешь? Я знаю, что он в доме моего брата они спали в разных комнатах, иначе и быть не могло, зато в гостинице в одном номере, и в Стамбуле тоже. Говорит, так дешевле. Четырех свидетелей, которые бы видели меч в ножнах, как по Шариату положено, я тебе предоставить не могу.
- Какой еще на хрен меч?
- Пенис твоего мужа сама знаешь где у Сони, дура!
- И что мне делать с этим hijo de puta?
- Имма, я не могу тебе советовать в таких вещах, но у тебя есть все, чтобы начать новую жизнь. У тебя есть мама, которая всегда готова тебе помочь, взрослый сын, я уверен, что все родственники тебя поддержат, уж я точно.

Сеньора Мария Долорес до сих пор управляет отелем одна.

Худа

Aug. 15th, 2008 10:34 am
flamenca: (Default)

Когда я работала в Maхeda Services, я каждый день встречала на остановке девушку Худу. Пожалуй, единственная иракская курдянка в хиджабе, которую я знаю. Маленькая и худенькая, всегда полностью в черном, с подведенными черным глазами, зато сумки у нее всегда наоборот огромные и бросающиеся в глаза - бирюзовая, ярко-розовая, желтая, красная.
Худа работала в аптеке в маленькой живописной деревне Ouderkerk aan de Amstel. Кстати, там была когда-то моя первая работа в Голландии - в Рабобанке. Помню, какой у меня был культурный шок, когда на маленькой старинной церкви я увидела вместо старинной бронзовой или медной таблички с названием стеклянно-алюминиевую вывеску с адресом ее сайта.
Однажды Худа встретила меня утром с загадочным видом.
- Ты можешь кое-что для меня узнать?
- Постараюсь, а что?
- Брак между суннитами и шиитами разрешен?
- По моему да, если оба по вероубеждению мусульмане.
- Можешь узнать точно?
- Ты читаешь по-английски?
- Да.
- Тогда я распечатаю, что найду и принесу тебе иншаалла.

Взобравшись на сидение в автобусе, Худа плюхает свою сумищу на колени, достает кошелек и показывает фотографию молодого человека.
- Ну как он тебе?
- Симпатичный, а кто он такой?
- Он каждый день ко мне в аптеку приходит и вообще такой милый.
- Ты из-за него спрашивала фетву?
Худа заливается краской и прячет лицо в ладонях.

Сегодня перед работой пришлось съездить по делам по старому маршруту. Худа все еще ездит на том же автобусе. Спрашиваю, как дела.

- Ой, я в таком стрессе. Ко мне три жениха посватались, не знаю, какого выбрать.
- А твой Хусейн как же?
- А Хусейн так в аптеку и приходит. Ну так он же шиит.
- Ну и что?
- Ну не знаааю, что-то вот как-то не так.

Жаль, я автобусом номер 300 больше не езжу. Так и не узнаю, кого Худа выберет.

Худа

Aug. 15th, 2008 10:34 am
flamenca: (Default)

Когда я работала в Maхeda Services, я каждый день встречала на остановке девушку Худу. Пожалуй, единственная иракская курдянка в хиджабе, которую я знаю. Маленькая и худенькая, всегда полностью в черном, с подведенными черным глазами, зато сумки у нее всегда наоборот огромные и бросающиеся в глаза - бирюзовая, ярко-розовая, желтая, красная.
Худа работала в аптеке в маленькой живописной деревне Ouderkerk aan de Amstel. Кстати, там была когда-то моя первая работа в Голландии - в Рабобанке. Помню, какой у меня был культурный шок, когда на маленькой старинной церкви я увидела вместо старинной бронзовой или медной таблички с названием стеклянно-алюминиевую вывеску с адресом ее сайта.
Однажды Худа встретила меня утром с загадочным видом.
- Ты можешь кое-что для меня узнать?
- Постараюсь, а что?
- Брак между суннитами и шиитами разрешен?
- По моему да, если оба по вероубеждению мусульмане.
- Можешь узнать точно?
- Ты читаешь по-английски?
- Да.
- Тогда я распечатаю, что найду и принесу тебе иншаалла.

Взобравшись на сидение в автобусе, Худа плюхает свою сумищу на колени, достает кошелек и показывает фотографию молодого человека.
- Ну как он тебе?
- Симпатичный, а кто он такой?
- Он каждый день ко мне в аптеку приходит и вообще такой милый.
- Ты из-за него спрашивала фетву?
Худа заливается краской и прячет лицо в ладонях.

Сегодня перед работой пришлось съездить по делам по старому маршруту. Худа все еще ездит на том же автобусе. Спрашиваю, как дела.

- Ой, я в таком стрессе. Ко мне три жениха посватались, не знаю, какого выбрать.
- А твой Хусейн как же?
- А Хусейн так в аптеку и приходит. Ну так он же шиит.
- Ну и что?
- Ну не знаааю, что-то вот как-то не так.

Жаль, я автобусом номер 300 больше не езжу. Так и не узнаю, кого Худа выберет.

flamenca: (Default)

Раз уж всем так понравился рассказ про коммуниста, напишу еще один, но не про иранского, а про курдского. 

Лет 6 назад у нас гостили мои родители, мы с мамой болтали, Арас (бывший муж) готовил ужин, а папа читал анекдот.ру. Попалась ему такая история – одному пациенту студент медицинского института, проходящий что-то вроде практики в поликлинике, делал, извините, массаж простаты. Эта процедура, если верить автору истории, проходит так: одну руку для удобства кладут на плечо пациенту, а пальцем другой руки делается собственно массаж. Однако в кабинет вошел врач посмотреть, как справляется студент, и, желая помочь, положил руку на другое плечо пациента, который не заметил, как кто-то подошел сзади. Пациент побелел весь, и, вытаращив глаза, прохрипел: “Доктор, а чем вы меня массируете?”

Папа захохотал так, что мы побросали свои дела и подошли спросить, что именно его так развеселило. Арасу было не до смеха, он стал выяснять, кто и почему подвергает бедного мужика таким пыткам, мол, такое делали только политзаключенным в Ираке, наряду с сажанием на бутылку с отбитым горлышком. Папа стал его успокаивать, что это очень полезная для здоровья процедура, и на нее идут сугубо добровольно. В санаториях, например. “Кстати, не хочешь поехать со мной в санаторий, там тебе твой радикулит подлечат.” “В САНАТОРИЙ? После того, что ты мне рассказал? Ни за что! Вдруг мне такое же там сделают!” Сколько бы его не уговаривали, что никто ему ничего бесплатно делать не будет, тем более насильно, он был непоколебим и попросил больше санаторий при нем не упоминать.

Это была присказка, а теперь сказка. Брат Араса Ребин, проживайщий в Швеции, решил жениться. На самом деле его звали по-другому, как и его брат, он сменил имя, приехав в Европу. Так поступали многие курды – меняли свои арабские имена на персидские либо на названия рек, озер и гор на их родине, однако Ребин, будучи художником, назвался так в честь Ильи Репина. Историю искусства он изучал на арабском, а буквы “П”, как известно, в арабском языке нет. Вот он и думал, что его любимого художника звали Ребин. Говорят, были еще и курды Бафлюф и Бубуф – в честь ученых  Павлова и Попова.

Озабоченный свадебными хлопотами Ребин позвонил нам и попросил непременно купить в дьюти фри “Столичную” в подарок его тестю. Мол, он коммунист и другой водки не признает. Мне он сказал не заморачиваться поисками скромного, т.е. без голых рук и декольте праздничного платья, а надевать то, что мне нравится, его тесть как коммунист на такие вещи смотрит совершенно спокойно. Это было для меня сюрпризом.

Все курды, которые попадались мне до того, позиционировали себя националистами или национал-социалиcтами, намаз, насколько мне известно, уже давно никто не читал, а Рамадан соблюдался либо по привычке, либо не соблюдался вообще. Их жены и дочери хиджабa, естественно, не носили, однако вольностей в одежде себе не позволяли – максимум средний рукав, свободные брюки или юбка, ничего прозрачного или дырчатого. Во время всяких сборищ существовало негласное правило – мальчики налево, девочки направо, хотя один родственник – грубиян и бунтарь Камаль, который хамил даже старшим по возрасту, всегда вытаскивал меня из “курятника” и сажал с мужиками, мол, в кои-то веки баба с головой попалась, так пусть не скучает. Возразить ему никто не смел, потому что он занимался нелегальной перевозкой людей в Европу через Кипр, а поскольку культура клановая, то всегда находился какой-нибудь родственник, которому он когда-то помог, поэтому ему были обязаны практически все. 

Меня он тоже решил проверить на вшивость, а именно позвонил нам в два часа ночи. Дело в том, что пару в медовый месяц у них вообще не принято тревожить без крайней необходимости, а он решил как он это любит открыть дверь ногой. Но я еще об этом не знала. Я просто сняла трубку, сказала "Алло?" сонным голосом. Он потребовал Араса. Я говорю, мол, что-нибудь случилось серьезное, не дай Бог? Если нет, то завтра позвони, ты вообще в курсе который час?" Тот бросил трубку. Я пожала плечами и пошла спать.

Была бы я курдской женой поопытнее, я бы вряд ли его послала, но мне было двадцать лет, и я была замужем ровно три недели. Что потом началось!

Сначала он разбудил своего старшего брата в Бреде, чтобы пожаловаться на меня. Потом он разбудил пол-Сулеймании, мол, горе мне, наш брат женат на каком-то осле с сиськами. Затем он не поленился и позвонил Ребину в Швецию и еще каким-то родственникам в Лондон и Париж.

На следующий день телефон у нас не умолкал. Все умоляли нас не ссориться и извиниться. У меня было от всего этого ощущение какого-то театра абсурда, мол, меня разбудили, меня обосрали и я же должна извиниться, а вы, ребята, не охренели? (голосом Бориса Николаича) И вообще почему мы, россияне, должны с вами, курдюками бараньими, панимаишь, считаться. Сами вылизывайте ему все филейные части, если хотите, а мне он никто и звать никак, так что пускай идет в жопу, псих ненормальный.

Весть, что Камаля послали в жопу, в рекордные сроки облетела все мировое курдское сообщество. С тех пор он меня и полюбил, как единственную бабу не только с сиськами, но и с мозгами. Кульминацией его восхищения было прибытие к нам в гости каких-то дядек из Лондона специально посмотреть на пигалицу, которой сам Камаль респект оказывает.   

 На праздниках и свадьбах молодые неженатые мужчины зажигали на танцплощадке вместе с девушками и их мамами, а солидные и женатые сидели на диване с четками в руках и говорили о политике. Четки выглядели примерно как мусульманский тасбих на 101 бусину, однако делались из высушенных  семян какого-то растения. Чем больше курд трындел более уважаемым и пожилым человеком он был, тем отполированнее были четки.

Но вернемся к Швеции. В самолете Арас страшно волновался, что вдруг ударит лицом в бирияни перед новыми родственниками, и по этому поводу оприходовал аж три бутылочки белого вина под бутер с семгой. Больше еды не полагалось, перелет был коротким, поэтому в Стокгольме он вышел очень веселым и главное, раскованным.

Встречали жених с невестой. У нас поднялись брови – обычно родственники невесты оставляют ее наедине с женихом только после церемонии дарения свадебного (не помолвочного) золота. Ребин пояснил, что тесть как коммунист и человек широких взглядов позволил им гулять по улице непосредственно после росписи в мэрии.

В доме невесты нас встретил ее отец кака* Ахмед. Сюрпризы продолжались – он был в переднике, а на плите весело шкворчали куббе. Я не могла поверить своим глазам, пожилой курд возится на кухне.
“Заходите, гости дорогие, моя жена с другими женщинами уехала украшать зал, где завтра будет свадьба, я тут один на хозяйстве.

Рядом девочка лет четырех играла с годовалым бутузом. Последнего дедушка Ахмед, извинившись перед нами, вкоре подхватил и понес в ванную менять подгузник.

Надо ли говорить, что мне очень понравился кака Ахмед – несмотря на то, что ему по статусу было положено сидеть на диване с четками, он работал вместе со всеми. Националисты, как пояснил Арас, заинтересованы в сохранении культурных особенностей, в том числе и сохранении мужских и женских обязанностей, а кака Ахмед – коммунист, поэтому все люди для него равны.

Свадьба была удивительная – такой разношерстной публики я еще ни разу не видела – от шведов в тату и пирсинге – друзей-студентов братьев и сестер невесты до бородатых иракских шиитов и их жен в черных абаях –  старинных друзей семьи, еще со времен работы Ахмеда в Багдаде. Приглашенный имам, голубоглазый и белокурый, оказался перешедшим в ислам шведом.

Алкоголя на столе не было из соображений этикета, однако в небольшой комнате за свадебным залом братья невесты щедро доливали всем желающим виски в колу и водку в апельсиновый сок.

Музыка и танцы были разные, на любой вкус, даже арабская, что для курдской среды было просто неслыханно. Я разрешаю любую музыку, лишь бы она была хорошей – сказал кака Ахмед. Кто сказал, что она должа быть обязательно национальной?

Когда гости разошлись, я подошла к Арасу и сказала: “Прости меня за то, что я всегда говорила “а вот вы, курды…”. Кака Ахмед, например, совсем не такой. Я больше никогда не буду обобщать.” “Я рад, что тебе здесь понравилось, мне тоже.”

На следующий день мы все пили чай в гостиной, и кака Ахмед обратился ко мне на хорошем русском: “Жаль, что у нас так мало времени. Мне бы хотелось с тобой поговорить о России, я там так давно не был, так хотелось бы поехать снова. Я и в Москве был, и в Ленинграде, и на море в санатории имени Сталина…”

На этом месте Арас поперхнулся и пулей вылетел из-за стола. Я выбежала за ним.
- В чем дело, тебе плохо?
Он не мог ответить, из глаз его текли слезы, он зажимал рот руками, едва сдерживая рвущийся из горла хохот, и наконец, тихонько простонал:
- О Боже, я не могу в это поверить. Кака Ахмед, такой хороший человек! И его там, в санатории…

Кака Ахмед часто звонил нам. Арас вскоре привык и ему уже не приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не прыснуть.


*Уважительное обращение к старшему по возрасту

flamenca: (Default)

Раз уж всем так понравился рассказ про коммуниста, напишу еще один, но не про иранского, а про курдского. 

Лет 6 назад у нас гостили мои родители, мы с мамой болтали, Арас (бывший муж) готовил ужин, а папа читал анекдот.ру. Попалась ему такая история – одному пациенту студент медицинского института, проходящий что-то вроде практики в поликлинике, делал, извините, массаж простаты. Эта процедура, если верить автору истории, проходит так: одну руку для удобства кладут на плечо пациенту, а пальцем другой руки делается собственно массаж. Однако в кабинет вошел врач посмотреть, как справляется студент, и, желая помочь, положил руку на другое плечо пациента, который не заметил, как кто-то подошел сзади. Пациент побелел весь, и, вытаращив глаза, прохрипел: “Доктор, а чем вы меня массируете?”

Папа захохотал так, что мы побросали свои дела и подошли спросить, что именно его так развеселило. Арасу было не до смеха, он стал выяснять, кто и почему подвергает бедного мужика таким пыткам, мол, такое делали только политзаключенным в Ираке, наряду с сажанием на бутылку с отбитым горлышком. Папа стал его успокаивать, что это очень полезная для здоровья процедура, и на нее идут сугубо добровольно. В санаториях, например. “Кстати, не хочешь поехать со мной в санаторий, там тебе твой радикулит подлечат.” “В САНАТОРИЙ? После того, что ты мне рассказал? Ни за что! Вдруг мне такое же там сделают!” Сколько бы его не уговаривали, что никто ему ничего бесплатно делать не будет, тем более насильно, он был непоколебим и попросил больше санаторий при нем не упоминать.

Это была присказка, а теперь сказка. Брат Араса Ребин, проживайщий в Швеции, решил жениться. На самом деле его звали по-другому, как и его брат, он сменил имя, приехав в Европу. Так поступали многие курды – меняли свои арабские имена на персидские либо на названия рек, озер и гор на их родине, однако Ребин, будучи художником, назвался так в честь Ильи Репина. Историю искусства он изучал на арабском, а буквы “П”, как известно, в арабском языке нет. Вот он и думал, что его любимого художника звали Ребин. Говорят, были еще и курды Бафлюф и Бубуф – в честь ученых  Павлова и Попова.

Озабоченный свадебными хлопотами Ребин позвонил нам и попросил непременно купить в дьюти фри “Столичную” в подарок его тестю. Мол, он коммунист и другой водки не признает. Мне он сказал не заморачиваться поисками скромного, т.е. без голых рук и декольте праздничного платья, а надевать то, что мне нравится, его тесть как коммунист на такие вещи смотрит совершенно спокойно. Это было для меня сюрпризом.

Все курды, которые попадались мне до того, позиционировали себя националистами или национал-социалиcтами, намаз, насколько мне известно, уже давно никто не читал, а Рамадан соблюдался либо по привычке, либо не соблюдался вообще. Их жены и дочери хиджабa, естественно, не носили, однако вольностей в одежде себе не позволяли – максимум средний рукав, свободные брюки или юбка, ничего прозрачного или дырчатого. Во время всяких сборищ существовало негласное правило – мальчики налево, девочки направо, хотя один родственник – грубиян и бунтарь Камаль, который хамил даже старшим по возрасту, всегда вытаскивал меня из “курятника” и сажал с мужиками, мол, в кои-то веки баба с головой попалась, так пусть не скучает. Возразить ему никто не смел, потому что он занимался нелегальной перевозкой людей в Европу через Кипр, а поскольку культура клановая, то всегда находился какой-нибудь родственник, которому он когда-то помог, поэтому ему были обязаны практически все. 

Меня он тоже решил проверить на вшивость, а именно позвонил нам в два часа ночи. Дело в том, что пару в медовый месяц у них вообще не принято тревожить без крайней необходимости, а он решил как он это любит открыть дверь ногой. Но я еще об этом не знала. Я просто сняла трубку, сказала "Алло?" сонным голосом. Он потребовал Араса. Я говорю, мол, что-нибудь случилось серьезное, не дай Бог? Если нет, то завтра позвони, ты вообще в курсе который час?" Тот бросил трубку. Я пожала плечами и пошла спать.

Была бы я курдской женой поопытнее, я бы вряд ли его послала, но мне было двадцать лет, и я была замужем ровно три недели. Что потом началось!

Сначала он разбудил своего старшего брата в Бреде, чтобы пожаловаться на меня. Потом он разбудил пол-Сулеймании, мол, горе мне, наш брат женат на каком-то осле с сиськами. Затем он не поленился и позвонил Ребину в Швецию и еще каким-то родственникам в Лондон и Париж.

На следующий день телефон у нас не умолкал. Все умоляли нас не ссориться и извиниться. У меня было от всего этого ощущение какого-то театра абсурда, мол, меня разбудили, меня обосрали и я же должна извиниться, а вы, ребята, не охренели? (голосом Бориса Николаича) И вообще почему мы, россияне, должны с вами, курдюками бараньими, панимаишь, считаться. Сами вылизывайте ему все филейные части, если хотите, а мне он никто и звать никак, так что пускай идет в жопу, псих ненормальный.

Весть, что Камаля послали в жопу, в рекордные сроки облетела все мировое курдское сообщество. С тех пор он меня и полюбил, как единственную бабу не только с сиськами, но и с мозгами. Кульминацией его восхищения было прибытие к нам в гости каких-то дядек из Лондона специально посмотреть на пигалицу, которой сам Камаль респект оказывает.   

 На праздниках и свадьбах молодые неженатые мужчины зажигали на танцплощадке вместе с девушками и их мамами, а солидные и женатые сидели на диване с четками в руках и говорили о политике. Четки выглядели примерно как мусульманский тасбих на 101 бусину, однако делались из высушенных  семян какого-то растения. Чем больше курд трындел более уважаемым и пожилым человеком он был, тем отполированнее были четки.

Но вернемся к Швеции. В самолете Арас страшно волновался, что вдруг ударит лицом в бирияни перед новыми родственниками, и по этому поводу оприходовал аж три бутылочки белого вина под бутер с семгой. Больше еды не полагалось, перелет был коротким, поэтому в Стокгольме он вышел очень веселым и главное, раскованным.

Встречали жених с невестой. У нас поднялись брови – обычно родственники невесты оставляют ее наедине с женихом только после церемонии дарения свадебного (не помолвочного) золота. Ребин пояснил, что тесть как коммунист и человек широких взглядов позволил им гулять по улице непосредственно после росписи в мэрии.

В доме невесты нас встретил ее отец кака* Ахмед. Сюрпризы продолжались – он был в переднике, а на плите весело шкворчали куббе. Я не могла поверить своим глазам, пожилой курд возится на кухне.
“Заходите, гости дорогие, моя жена с другими женщинами уехала украшать зал, где завтра будет свадьба, я тут один на хозяйстве.

Рядом девочка лет четырех играла с годовалым бутузом. Последнего дедушка Ахмед, извинившись перед нами, вкоре подхватил и понес в ванную менять подгузник.

Надо ли говорить, что мне очень понравился кака Ахмед – несмотря на то, что ему по статусу было положено сидеть на диване с четками, он работал вместе со всеми. Националисты, как пояснил Арас, заинтересованы в сохранении культурных особенностей, в том числе и сохранении мужских и женских обязанностей, а кака Ахмед – коммунист, поэтому все люди для него равны.

Свадьба была удивительная – такой разношерстной публики я еще ни разу не видела – от шведов в тату и пирсинге – друзей-студентов братьев и сестер невесты до бородатых иракских шиитов и их жен в черных абаях –  старинных друзей семьи, еще со времен работы Ахмеда в Багдаде. Приглашенный имам, голубоглазый и белокурый, оказался перешедшим в ислам шведом.

Алкоголя на столе не было из соображений этикета, однако в небольшой комнате за свадебным залом братья невесты щедро доливали всем желающим виски в колу и водку в апельсиновый сок.

Музыка и танцы были разные, на любой вкус, даже арабская, что для курдской среды было просто неслыханно. Я разрешаю любую музыку, лишь бы она была хорошей – сказал кака Ахмед. Кто сказал, что она должа быть обязательно национальной?

Когда гости разошлись, я подошла к Арасу и сказала: “Прости меня за то, что я всегда говорила “а вот вы, курды…”. Кака Ахмед, например, совсем не такой. Я больше никогда не буду обобщать.” “Я рад, что тебе здесь понравилось, мне тоже.”

На следующий день мы все пили чай в гостиной, и кака Ахмед обратился ко мне на хорошем русском: “Жаль, что у нас так мало времени. Мне бы хотелось с тобой поговорить о России, я там так давно не был, так хотелось бы поехать снова. Я и в Москве был, и в Ленинграде, и на море в санатории имени Сталина…”

На этом месте Арас поперхнулся и пулей вылетел из-за стола. Я выбежала за ним.
- В чем дело, тебе плохо?
Он не мог ответить, из глаз его текли слезы, он зажимал рот руками, едва сдерживая рвущийся из горла хохот, и наконец, тихонько простонал:
- О Боже, я не могу в это поверить. Кака Ахмед, такой хороший человек! И его там, в санатории…

Кака Ахмед часто звонил нам. Арас вскоре привык и ему уже не приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не прыснуть.


*Уважительное обращение к старшему по возрасту

Profile

flamenca: (Default)
flamenca

December 2012

S M T W T F S
      1
23 45 6 78
910 111213 1415
16 171819 202122
2324 25262728 29
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 08:35 am
Powered by Dreamwidth Studios