![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
flamencaпредыдущая глава тут
С этого момента у нас начался роман в письмах, не хуже, чем у Шолом Алейхема, правда, с другой развязкой. Ну ладно, мне было 19, еще романтика играет в одном пикантном месте, поэтому я запаслась надушенной бумагой пастельных тонов со всякими розочками-бабочками, но когда мужик, которому несколько за 30 присылает полный конверт лепестков роз, причем на каждом лепестке что-то написано, и мне предстояло послание расшифровать - такого на моем факультете еще не видели. Все мои подруги увлеченно следили за развитием событий. Судите сами, в группе из 30 человек имеется только один юноша в очках с толстыми стеклами, которого мы к тому времени воспринимали как подружку - брали его с собой, когда ходили по магазинам за косметикой и увлеченно обсуждали в его присутствии, чем колготки Санпеллегрино лучше, чем Леванте, причем, подтянуть эти самые колготки в его присутствии не считалось зазорным. Надо сказать, мы сослужили очень плохую службу последующим поколениям студенток, говорят, что этот молодой человек стал преподавателем и списать у него на экзамене не представляется возможным, он прекрасно знает, где девушки что прячут. Поэтому немудрено, что заморский прЫнц всех необыкновенно заинтересовал.
В общем, я пошла в турфирму делать голландскую визу. Сотрудница, узнав о цели моего визита, саркастически рассмеялась. Давно она не видела такой святой наивности, незамужняя студентка хочет получить голландскую визу. За немецкой тоже посоветовали не соваться, взять французскую и ехать через Германию, а оттуда уже поездом или машиной.
Приглашение поехать в Голлландию поступило и моей попутчице. Вообще отличительной чертой данной барышни была полная неспособность сделать выбор даже в мелочах. Вы можете представить себе, какие острые ощущения я испытала, когда Марина не могла выбрать между клубничным и малиновым ликером в дьюти фри, так как песет у нее оставалось всего на одну бутылку, а посадка на самолет уже заканчивалась. На этот раз выбор предстоял между "ну что я там буду ходить по Амстердаму как дура" и "мне этот жиголо сто лет не нужен, давай поселимся в гостинице с питанием и не будем ни от кого зависеть". На первой я могла резонно возразить: "ну ходи, как умная", а на второе "а зачем тогда вообще туда ехать, мало ли интересных стран на свете".
В голландском посольстве нам дали, как и обещали в турагенстве, от ворот поворот, немецкое отказало на основании голландского отказа, ибо там попали под подозрение, а вот французское было согласно наклеить визу куда угодно, хоть в зачетку.
Наивные, мы думали, что шенгенская виза годится во всем Шенгене. Немец-пограничник положил наши паспорта в карман и предложил следовать за ним. Хвашисты не поленились просмотреть весь наш багаж и прощупать швы в каждой паре трусов, а никто не берет с собой больше одежды, чем русские туристы. Постигшее их разочарование не сломило их боевой дух, поэтому они занялись косметичками. Ни в духах, ни в пудре, ни в помаде тоже ничего не было обнаружено. "Зачем вам с собой столько денег?" - спросил самый рыжий из хвашистов. "Это риторический вопрос, или как? Затем, что если у туриста на руках меньше тысячи баксов, вы не впускаете в страну!"
Им ничего не оставалось, как заняться моей записной книжкой. Они позвонили по имеющимся там телефонам в Германии очень мило поболтали с моими знакомыми.
Поскольку никакого компромата они так и не нашли, они занялись встречающими нас молчелами. Для начала они конфисковали у них паспорта и предназначенные нам букеты цветов. Паспорта они им после получасовой проверки вернули, цветы - нет. Либо растрепали в поисках цветоина (?), либо экспроприировали в пользу своих фрау.
Растрепанные не хуже собственного багажа, мы наконец вывалились из здания аэропорта. Предложение погулять по Дюссельдорфу с негодованием отвергли, уселись в машину с выражением лица "Гитлер капут" и потребовали немедленно отвезти нас в Амстердам. По дороге умилялись всем пятнистым коровам.
Мой кавалер своим новым местом жительства очень гордился, в особенности тем, как остроумно в Голландии решаются проблемы: неудобные лавки, чтобы бомжи на них не спали и пластиковые писсуары на улицах, чтобы добропорядочные бюргеры не мочились на стены после лучшего в мире пива. Свой дом он оборудовал примерно в том же стиле - на стене были нарисованы кольца Сатурна без самого Сатурна. "Не правда ли, прикольно?" "Не то слово", мило улыбнулась я. "Чувствуй себя, как дома, не стесняйся, хочешь рисовать на стене - пожалуйста!".
Марина страдала в их обществе ужасно. Во-первых, это было не гламурно. А во-вторых, она не могла об этом сказать. В третьих, ей очень хотелось купить Ролекс, принимать рещения она не умела, а группа поддержки повела себя, как она выразилась, как три задницы. Я не хотела давать такие дорогие советы, а наши гастхеры искренне недоумевали, как можно потратить десять тысяч на то, что стоит десять гульденов и так же ходит и так же тикает. В четвертых, они обожали одно заведение очень богемного вида, там было совершенно нечем дышать от сигаретного дыма и совершенно ничего не слышно, народ галдел там громко и одновременно. Пока я тихо фигела от вида дам, кормящих детей грудью, сидя над пивом с сигаретой, наши спутники гордо рассказывали, что сюда ходят только творческие личности и прочие интеллектуалы. Марине они объяснили на простом языке - это бар для умных. "Лучше бы мы пошли в бар для богатых!" - простонала несчастная.
Когда наши каникулы подошли к концу, мы уехали домой. Через неделю звонит телефон:
"Знаешь что, привык я к тебе. Без тебя тут так пусто и вообще, выходи за меня замуж!" "Ты что, делаешь мне предложение?" "Ну да, вроде того". "А по телефону, чтобы на кольцо не тратиться?" "На что-на что? Ты это вообще о чем? Ты же современная образованная девушка, зачем тебе этот средневековый выкуп?" "Ладно, хотя бы зеркало нормальное в доме поставь, а то я привыкла в зеркале рассматривать не только подлежащие бритью части тела."
Когда я в следующий раз приехала к нему, зеркало в доме уже было и гордо стояло, прислонившись к шкафу. Оставалось выцыганить кольцо. Он искренне недоумевал, зачем оно нужно, мол, если я без кольца не пойду за него замуж, то мне нужен не он, а кольцо, а если и без кольца пойду, то зачем оно вообще нужно? Примерно в том же духе рассуждал один египтянин, сильно озабоченный потерей девственности и возможным приобретением венерического заболевания: я не могу спросить в аптеке презервативы, так как если я женат, то зачем мне презервативы, а если я не женат, то они мне тем более не нужны. Наконец жениха осенило: у тебя что, родители старомодные и им кольцо надо предъявить? Так бы сразу и сказала! В общем, еще неизвестно, что хуже, банальное жлобство первого мужа или оригинальные идеи второго.
Потом я осторожно поинтересовалась, где его родители и в курсе ли они. Он сделал глубокий вдох-выдох и сказал:
- У меня для тебя есть сюрприз. Мои родители в Курдистане.
- Где-где?
- Ну, в Ираке, но я не люблю говорить "Ирак", потому что я курд, и страна моя называется Курдистан. И имя у меня персидское, река такая есть - Арас.
- Это что, шутка юмора такая? Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
- А это разве что-то меняет?
- Ну, в принципе ничего...
- В таком случае, какая тебе разница?
- Ну все равно, ситуация нетипичная, согласись.
- Понимаешь, в Испанию девушки приезжают общаться с испанцами, но с тобой все зашло слишком далеко, сначала было неудобно рассказать, а теперь уже никуда не денешься.
Маме я рассказала об этой новости, она побежала по знакомым выяснять, что за зятя ей подсунули. Владелец магазинчика кожаных изделий в Анталии, знаток русской литературы, обзывавший любителей торговаться Плюшкиными, успокоил ее, что это такие турки, только дикие.
В мэрии нам было назначено на 10 утра, всю ночь перед этим мы проболтали и заснули перед рассветом. Взамуж с такой помятой физиомордией мне не хотелось, даже второй раз и с курдом каталонского разлива с голландским паспортом, поэтому по ней была в срочном порядке размазана раздавленная в кашицу клубника. Вопль о кровавом месиве вместо лица будущей супруги перебудил всех соседей. Он уже потянулся к телефону вызывать скорую, но я уже успела смыть эту неземную красоту.
По дороге в мэрию он от вызванного моей клубничной маской стресса проголодался и отправился в кафе, так что мы немного опоздали. Друг, который обещал поснимать нас на видео, за две минуты до церемонии спросил, как работает камера, а фотоаппарат сломался, видимо, по закону мерфи. Арас нервно жевал жвачку, пока его свидетель не подсказал ему громким театральным шепотом, который слышно во всех уголках зала: выплюнь жвачку, осёл! Так со жвачкой в руке он и сказал: "Да!"
И жили мы долго и счастливо, и разбежались в один день.
С этого момента у нас начался роман в письмах, не хуже, чем у Шолом Алейхема, правда, с другой развязкой. Ну ладно, мне было 19, еще романтика играет в одном пикантном месте, поэтому я запаслась надушенной бумагой пастельных тонов со всякими розочками-бабочками, но когда мужик, которому несколько за 30 присылает полный конверт лепестков роз, причем на каждом лепестке что-то написано, и мне предстояло послание расшифровать - такого на моем факультете еще не видели. Все мои подруги увлеченно следили за развитием событий. Судите сами, в группе из 30 человек имеется только один юноша в очках с толстыми стеклами, которого мы к тому времени воспринимали как подружку - брали его с собой, когда ходили по магазинам за косметикой и увлеченно обсуждали в его присутствии, чем колготки Санпеллегрино лучше, чем Леванте, причем, подтянуть эти самые колготки в его присутствии не считалось зазорным. Надо сказать, мы сослужили очень плохую службу последующим поколениям студенток, говорят, что этот молодой человек стал преподавателем и списать у него на экзамене не представляется возможным, он прекрасно знает, где девушки что прячут. Поэтому немудрено, что заморский прЫнц всех необыкновенно заинтересовал.
В общем, я пошла в турфирму делать голландскую визу. Сотрудница, узнав о цели моего визита, саркастически рассмеялась. Давно она не видела такой святой наивности, незамужняя студентка хочет получить голландскую визу. За немецкой тоже посоветовали не соваться, взять французскую и ехать через Германию, а оттуда уже поездом или машиной.
Приглашение поехать в Голлландию поступило и моей попутчице. Вообще отличительной чертой данной барышни была полная неспособность сделать выбор даже в мелочах. Вы можете представить себе, какие острые ощущения я испытала, когда Марина не могла выбрать между клубничным и малиновым ликером в дьюти фри, так как песет у нее оставалось всего на одну бутылку, а посадка на самолет уже заканчивалась. На этот раз выбор предстоял между "ну что я там буду ходить по Амстердаму как дура" и "мне этот жиголо сто лет не нужен, давай поселимся в гостинице с питанием и не будем ни от кого зависеть". На первой я могла резонно возразить: "ну ходи, как умная", а на второе "а зачем тогда вообще туда ехать, мало ли интересных стран на свете".
В голландском посольстве нам дали, как и обещали в турагенстве, от ворот поворот, немецкое отказало на основании голландского отказа, ибо там попали под подозрение, а вот французское было согласно наклеить визу куда угодно, хоть в зачетку.
Наивные, мы думали, что шенгенская виза годится во всем Шенгене. Немец-пограничник положил наши паспорта в карман и предложил следовать за ним. Хвашисты не поленились просмотреть весь наш багаж и прощупать швы в каждой паре трусов, а никто не берет с собой больше одежды, чем русские туристы. Постигшее их разочарование не сломило их боевой дух, поэтому они занялись косметичками. Ни в духах, ни в пудре, ни в помаде тоже ничего не было обнаружено. "Зачем вам с собой столько денег?" - спросил самый рыжий из хвашистов. "Это риторический вопрос, или как? Затем, что если у туриста на руках меньше тысячи баксов, вы не впускаете в страну!"
Им ничего не оставалось, как заняться моей записной книжкой. Они позвонили по имеющимся там телефонам в Германии очень мило поболтали с моими знакомыми.
Поскольку никакого компромата они так и не нашли, они занялись встречающими нас молчелами. Для начала они конфисковали у них паспорта и предназначенные нам букеты цветов. Паспорта они им после получасовой проверки вернули, цветы - нет. Либо растрепали в поисках цветоина (?), либо экспроприировали в пользу своих фрау.
Растрепанные не хуже собственного багажа, мы наконец вывалились из здания аэропорта. Предложение погулять по Дюссельдорфу с негодованием отвергли, уселись в машину с выражением лица "Гитлер капут" и потребовали немедленно отвезти нас в Амстердам. По дороге умилялись всем пятнистым коровам.
Мой кавалер своим новым местом жительства очень гордился, в особенности тем, как остроумно в Голландии решаются проблемы: неудобные лавки, чтобы бомжи на них не спали и пластиковые писсуары на улицах, чтобы добропорядочные бюргеры не мочились на стены после лучшего в мире пива. Свой дом он оборудовал примерно в том же стиле - на стене были нарисованы кольца Сатурна без самого Сатурна. "Не правда ли, прикольно?" "Не то слово", мило улыбнулась я. "Чувствуй себя, как дома, не стесняйся, хочешь рисовать на стене - пожалуйста!".
Марина страдала в их обществе ужасно. Во-первых, это было не гламурно. А во-вторых, она не могла об этом сказать. В третьих, ей очень хотелось купить Ролекс, принимать рещения она не умела, а группа поддержки повела себя, как она выразилась, как три задницы. Я не хотела давать такие дорогие советы, а наши гастхеры искренне недоумевали, как можно потратить десять тысяч на то, что стоит десять гульденов и так же ходит и так же тикает. В четвертых, они обожали одно заведение очень богемного вида, там было совершенно нечем дышать от сигаретного дыма и совершенно ничего не слышно, народ галдел там громко и одновременно. Пока я тихо фигела от вида дам, кормящих детей грудью, сидя над пивом с сигаретой, наши спутники гордо рассказывали, что сюда ходят только творческие личности и прочие интеллектуалы. Марине они объяснили на простом языке - это бар для умных. "Лучше бы мы пошли в бар для богатых!" - простонала несчастная.
Когда наши каникулы подошли к концу, мы уехали домой. Через неделю звонит телефон:
"Знаешь что, привык я к тебе. Без тебя тут так пусто и вообще, выходи за меня замуж!" "Ты что, делаешь мне предложение?" "Ну да, вроде того". "А по телефону, чтобы на кольцо не тратиться?" "На что-на что? Ты это вообще о чем? Ты же современная образованная девушка, зачем тебе этот средневековый выкуп?" "Ладно, хотя бы зеркало нормальное в доме поставь, а то я привыкла в зеркале рассматривать не только подлежащие бритью части тела."
Когда я в следующий раз приехала к нему, зеркало в доме уже было и гордо стояло, прислонившись к шкафу. Оставалось выцыганить кольцо. Он искренне недоумевал, зачем оно нужно, мол, если я без кольца не пойду за него замуж, то мне нужен не он, а кольцо, а если и без кольца пойду, то зачем оно вообще нужно? Примерно в том же духе рассуждал один египтянин, сильно озабоченный потерей девственности и возможным приобретением венерического заболевания: я не могу спросить в аптеке презервативы, так как если я женат, то зачем мне презервативы, а если я не женат, то они мне тем более не нужны. Наконец жениха осенило: у тебя что, родители старомодные и им кольцо надо предъявить? Так бы сразу и сказала! В общем, еще неизвестно, что хуже, банальное жлобство первого мужа или оригинальные идеи второго.
Потом я осторожно поинтересовалась, где его родители и в курсе ли они. Он сделал глубокий вдох-выдох и сказал:
- У меня для тебя есть сюрприз. Мои родители в Курдистане.
- Где-где?
- Ну, в Ираке, но я не люблю говорить "Ирак", потому что я курд, и страна моя называется Курдистан. И имя у меня персидское, река такая есть - Арас.
- Это что, шутка юмора такая? Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
- А это разве что-то меняет?
- Ну, в принципе ничего...
- В таком случае, какая тебе разница?
- Ну все равно, ситуация нетипичная, согласись.
- Понимаешь, в Испанию девушки приезжают общаться с испанцами, но с тобой все зашло слишком далеко, сначала было неудобно рассказать, а теперь уже никуда не денешься.
Маме я рассказала об этой новости, она побежала по знакомым выяснять, что за зятя ей подсунули. Владелец магазинчика кожаных изделий в Анталии, знаток русской литературы, обзывавший любителей торговаться Плюшкиными, успокоил ее, что это такие турки, только дикие.
В мэрии нам было назначено на 10 утра, всю ночь перед этим мы проболтали и заснули перед рассветом. Взамуж с такой помятой физиомордией мне не хотелось, даже второй раз и с курдом каталонского разлива с голландским паспортом, поэтому по ней была в срочном порядке размазана раздавленная в кашицу клубника. Вопль о кровавом месиве вместо лица будущей супруги перебудил всех соседей. Он уже потянулся к телефону вызывать скорую, но я уже успела смыть эту неземную красоту.
По дороге в мэрию он от вызванного моей клубничной маской стресса проголодался и отправился в кафе, так что мы немного опоздали. Друг, который обещал поснимать нас на видео, за две минуты до церемонии спросил, как работает камера, а фотоаппарат сломался, видимо, по закону мерфи. Арас нервно жевал жвачку, пока его свидетель не подсказал ему громким театральным шепотом, который слышно во всех уголках зала: выплюнь жвачку, осёл! Так со жвачкой в руке он и сказал: "Да!"
И жили мы долго и счастливо, и разбежались в один день.
